Екатерина Климова о звездном муже и зигзагах судьбы

Молодая актерская чета Екатерины Климовой и Игоря Петренко заслуживает самых лестных эпитетов — красивые, успешные, талантливые и плюс ко всему заботливые родители трех очаровательных детей. Кажется, вряд ли кто отказался бы от такой образцово-показательной судьбы. Но как говорит сама Катя: «Не спешите завидовать — такое счастье не всем по зубам».

— Катя, вы с Игорем Петренко вместе уже почти семь лет. Воспитываете троих детей. А официальный стаж вашей семьи меньше, чем возраст младшего сына. Почему же вы так долго шли в загс?

— (Улыбаясь.) Мне до сих пор кажется, что факт нашего бракосочетания для окружающих значил гораздо больше, чем для нас самих. А мы долгое время просто физически не могли спланировать это мероприятие. Роман наш протекал очень бурно. А параллельно, не менее бурно, развивалась и карьера. Игорь постоянно снимался. Да и я, несмотря на две беременности, не отставала. В перерывах между съемками и гастролями мы рожали и крестили детей, делали ремонт в новой квартире, которую до сих пор никак не обставим. Теперь понимаю: Игорю надо было, чтобы вся инициатива
относительно похода в загс исходила только от него. И расписались мы, когда я совсем перестала об этом думать и смотреть на него взглядом, в котором читался немой вопрос: «Ну когда уже, когда?!» У Игоря была своя планка. Перед тем как вступить в официальный брак, он хотел ощущать себя крепко стоящим на ногах и обзавестись достойной «берлогой», в которую приведет свою женщину. Хотя к моменту рождения нашего старшего — Матвея — Игорь для себя уже все решил. В честь рождения первенца подарил мне очень красивое кольцо. Как потом выяснилось, оно было частью его многоходовой комбинации. Дело в том, что кольцо продавалось в наборе с колье. Но на колье у Петренко денег тогда не было. В магазине он дал слово, что непременно купит его, но позже. И действительно купил и подарил мне перед самой свадьбой. Кстати, не исключаю, что мы с Игорем и дальше жили бы в гражданском браке, если бы в какой-то момент нас не утомила бесконечная волокита с усыновлением Петренко собственных детей. Как представили, что в случае появления на свет еще одного ребенка придется вновь пройти всю эту чудовищную процедуру!.. Думаю, именно эта мысль и ускорила процесс. Корнею исполнилось месяца три, когда Игорь, можно сказать, обманным путем повел меня подавать заявление. Дело происходило 29 декабря. Я сидела дома, занималась обычными для мамы маленького ребенка делами. Игорь собирался на съемки, которые, к счастью, проходили в Москве, и попросил сварить ему овсяной каши. Просьба меня удивила, не так часто я готовлю мужу завтраки — он практически не ест по утрам. Как Игорь шутит теперь: «Не сварила бы кашу, не женился бы на тебе!» Позавтракав, он попросил подвезти его на съемку. С радостью согласилась — хоть какое-то время побудем наедине: мы и так редко видимся, а когда выпадает свободное время, вокруг нас всегда, мягко говоря, людно… Мы тогда снимали квартиру в Матвеевском, ехали по Кутузовскому проспекту. По дороге болтали о чем-то незначительном, обсуждали, как будем поздравлять детей с Новым годом. И вдруг Игорь попросил: «Вот у того дома остановись, пожалуйста». Я притормозила, а на доме — вывеска «Загс». Тут я начала понимать, к чему дело-то идет. Конечно же Игорь обо всем позаботился заранее. Мы выполнили необходимые формальности. Регистрацию назначили на 31 декабря! И об этом Игорь договорился... До съемочной площадки я его довезла, по-моему, с космической скоростью. Летела как на крыльях. Мне же предстояли предсвадебные хлопоты — за один день надо было успеть выбрать наряд! 30 декабря, когда все мечутся по торговым центрам в поисках новогодних подарков, я искала подходящее платье. Присмотрела очень красивый розово-бежевый вязаный корсет, к нему подобрала пышную-пышную юбку в пол. Утром 31-го няня Корнея благословила нас иконой, и мы с Игорем поехали в загс. Без родственников, без друзей и свидетелей. И даже без колец! Чтобы сюрприз был полноценным, Игорь купил обручальные кольца втайне от меня. Мое — необыкновенно красивое с россыпью бриллиантов. Но, примерив его накануне, я поняла, что носить постоянно не смогу: бриллианты за все цепляются. На этой проблеме мы тоже зацикливаться не стали: значит, расписываемся без колец. А сразу после регистрации поехали в один из ювелирных бутиков. Там выбрали понравившиеся кольца и здесь же, у магазинного прилавка, попросили продавца-консультанта зачитать небольшую речь в честь новобрачных. Со смехом обменялись кольцами и… отправились в роскошный отель, где Игорь на время праздников заранее забронировал для нас люкс. Выпили шампанского, а ближе к вечеру поехали в ресторан — там нас ждали друзья, чтобы встречать Новый год. Узнав, что мы наконец-то расписались, но свадьбу «зажали», они категорически отказались кричать «Горько!». Подарки свадебные, правда, подарили. Видимо, сюрпризом наша свадьба стала только для меня. (Смеется.) Периодически близкие намекают, что до сих пор ждут свадебного застолья, но вряд ли мы устроим что-то грандиозное, чтобы доставить им удовольствие. Мы с Игорем расписались именно так, как хотели.

— Неужели все эти годы, пока Игорь готовил «берлогу» для вас и детей и не спешил официально оформить отношения, вы жили спокойно, не нервничая по этому поводу?

— Мне, как, наверное, и любой женщине, хотелось иметь все и сразу. А наши отношения с Игорем изначально складывались непросто. Я ушла к нему, имея полуторагодовалую дочь на руках. Принимая это решение, знала: как бы ни сложились наши отношения, что бы ни случилось дальше, только я за все в ответе. Обратной дороги нет, и нужно готовить себя к любому повороту событий. Прошел всего месяц-другой, мы еще толком не отрегулировали свою жизнь, а тут выясняется, что я беременна. Эта новость застала меня врасплох. Как отреагирует Игорь, я не знала. Наверное, от неожиданности, от неуверенности в себе, непонимания того, что будет дальше, я растерялась. Самые разные мысли крутились в моей голове. Были и такие, о которых не принято говорить. Я продумывала возможные варианты и разговаривала сама с собой: «Вот я рожу, и карьере конец. А что дальше? С Петренко мы не женаты. Предположим, я не говорю ему о своей беременности, делаю аборт…» И если в первом случае на вопрос «Что дальше?» я ответить не могла, то в этом — ответ приходил сам собой: «Игорь меня однозначно бросит. При этом не факт, что у меня сложится карьера. И уж совсем маловероятно, что когда-нибудь я встречу человека, который бы любил меня так же, как Игорь. А я чувствую, он меня любит. В таком случае почему мне не родить ребенка от любимого человека?!» После такого нехитрого анализа я успокоилась. А Игорь, узнав о скором прибавлении в нашем семействе, отреагировал на новость с такой естественной радостью и спокойствием, что все мои сомнения испарились за секунду. Так что, когда я забеременела в третий раз, Игорь об этом узнал сразу. Теперь я уже абсолютно уверена, что для нас с Игорем такое спонтанное и абсолютно непрогнозируемое расширение семьи — единственно возможное и верное. Нам не стоит что-то планировать заранее. У нас вообще все не как у людей! Слишком мы оба эмоциональные. Настолько подвержены перепадам настроения, что сами не всегда знаем, куда нас завтра занесет. Но мы любим друг друга. Поэтому, наверное, нам все и сходит с рук.

Вскоре после рождения Матвея мне предстояло на два месяца отправиться в Прагу на съемки. Игорь в это же время должен был сниматься на Украине, в «Тарасе Бульбе». Я была в тот момент не в очень хорошем, мягко говоря, психологическом состоянии. Сказывалось все: и послеродовая депрессия, и тревоги о детях, которых я оставляла на нянь, и собственный непонятный статус, и ревность с соответствующими мыслями… В общем, для наших отношений это был не самый простой период, а возможности по-человечески поговорить не было, да и не в том расположении духа я находилась, чтобы спокойно обсуждать проблемы. И тогда я попросила Игоря: «Знаешь, не звони мне. Совсем. Два месяца, пока мы будем в экспедициях, не звони». Я прекрасно понимала, что любая новость из жизни Игоря может вызвать у меня самую непредсказуемую реакцию. Если ко всем моим заботам и переживаниям добавятся еще и разрушающие мысли о том, что там делает Игорь, с кем в каких сценах снимается, во сколько возвращается в номер и чем занимается после съемок, то я просто сойду с ума. О нормальной работе в таких условиях и вовсе придется забыть… Возможно, меня кто-то не поймет. Но и сегодня ту свою просьбу я воспринимаю не иначе как сработавший инстинкт самосохранения. Игорь тогда пошел мне навстречу. Как он умеет — без лишних эмоций, словно я попросила о чем-то само собой разумеющемся. Просто сказал «хорошо», и все. И не звонил два месяца... О предстоящей встрече я думала с опаской. За время разлуки много раз сама с собой все проговорила, пережила свои обиды на Игоря, как теперь понимаю, совершенно необоснованные… Когда мы встретились — а получилось, что мы лишь на час пересеклись в Москве (как это часто у нас бывает, один вернулся со съемок, другой уезжал), — поняли, что страшно друг по другу соскучились, и обоим было уже не до выяснения отношений... Сейчас я стала лучше понимать Игоря, поэтому по-другому реагирую на многие вещи. А раньше ему приходилось несладко. Время от времени меня раскачивало, как на качелях, — по поступкам Игоря я видела: он меня любит, заботится о детях, к Лизе относится, как к родной дочери. С другой стороны, если он не женится, значит, не доверяет мне или не верит в меня?! Игорь — классический интроверт. Бывают моменты, когда он уходит в себя и надолго замолкает. Раньше мне всегда хотелось его разговорить, чтобы он со мной обсудил мучающие его проблемы. Игорь же в ответ на все мои вопросы только смотрел в сторону и продолжал молчать. В итоге я разгоралась, как фитиль, заводилась, входила в клинч, кричала, крушила все вокруг и била посуду. Мы ссорились, потом мирились… Теперь я знаю: когда Игорь впадает в такую задумчивость, нужно просто оставить его в покое. У нас в семье даже появилось образное выражение: «папа в кабинете». В такие моменты даже дети стараются не шуметь. А раньше единственное, что  приходило на ум, — подозрения в возможных изменах. Эти мысли сожгли мне немало нервных клеток. (Смеется.) Хотя Игорь и повода-то никогда не давал. Еще в начале наших отношений мог неожиданно сказать вечером: «Мне надо срочно отъехать на часик». Я тут же начинала выносить ему мозг: «Куда? Зачем? Нет, ты скажи! Я должна знать!» В итоге, когда я окончательно портила ему настроение, оказывалось, что Игорь просто хотел съездить в цветочную лавку, где еще днем заказал для меня особый букет. (Смеется.) Теперь, когда муж куда-то уезжает, я не третирую его допросом и почти всегда верю, что он готовит мне очередной сюрприз. Во всяком случае, это первое, что приходит на ум.

— Как вам кажется, с появлением пресловутого штампа в паспорте в вашей жизни что-то изменилось?

— Я отношусь к тому типу женщин, которые считают, что регистрировать свои отношения все-таки надо. Во всяком случае, спокойствия в совместной жизни этот штамп только добавляет, и дурные мысли типа: «А что будет, если он все-таки…» — перестают доставать. Не хочется разрушать иллюзию о безоблачной и счастливой жизни образцово-показательной пары Петренко и Климовой, но мы — обычные люди, со своими горестями, радостями и переживаниями. В наших отношениях тоже бывают и подъемы, и спады… Понимая, как обоим непросто, мы стараемся беречь друг друга. Возможно, сейчас в наших отношениях меньше романтики. Например, в этом году в связи с многолетней ремонтной эпопеей договорились дарить друг другу на праздники не бриллианты и фотоаппараты, а предметы интерьера и полезные в быту вещи. На Новый год я присмотрела Игорю кабинетное кресло. Точнее, присмотрел его сам Игорь — еще два года назад на съемках в Питере. Я его купила и заказала доставку на тот день, когда Игорь должен был находиться в экспедиции. Сюрприз хотела сделать! Но, как обычно у нас все и происходит, Игорь тоже решил сделать сюрприз и прилетел на день раньше! В итоге вместе с грузчиками тащил свой подарок на четвертый этаж… Сейчас мы с ним больше похожи на каких-то соратников в очень важном деле, нежели на сладкую парочку. Переживаем процесс если не взросления, то какого-то особенного становления, занимаемся не собственными отношениями, а семьей как таковой. Мне непросто — тащу на себе дом. Порой кажется, еще немного — и сорвусь. Лиза начала потихоньку дерзить (ничего не поделать — переходный возраст), у Матвея — ангина, Корней хандрит… Игорь — романтик по натуре, во многом — ребенок-идеалист. Ему кажется, что возможно все: иметь большую семью и всем жить дружно и счастливо. Именно благодаря этому его отношению к миру все пока получается и складывается. Игорь искренне верит, что мы можем со всем справиться. Трое детей — хорошо. Будет пятеро — прекрасно. Я намного реалистичнее. Мне свойственно драматизировать ситуацию. Детей ведь мало родить, надо еще выучить, воспитать… Пугают и грядущие изменения в образовательной программе, и состояние медицины, и качество продуктов, и экология… Как жить в городе? Прошлой весной сняли дачу — думали, перевезем детей на лето, а к осени снова вернемся в Москву, уже в новую квартиру. Но в итоге не смогли увезти мальчиков от козьего молока и деревенских яиц. Так теперь и мотаемся туда-сюда… Живем  на два дома, точнее — на три. Лиза временно поселилась у бабушки Юли — моей бывшей свекрови. Благодаря ее помощи в дневнике дочери красуются одни пятерки. Мне с моей загруженностью таких результатов добиться было бы сложно. А ведь Лиза у нас еще занимается музыкой, большим теннисом. Я так подгадываю графики съемок, чтобы выходные и каникулы проводить с ней, с мальчиками. К следующей осени, надеюсь, мы уже закончим обустройство квартиры и наконец все соберемся вместе. А пока мы с Игорем иногда сбегаем в свои «недоделанные апартаменты» и блаженствуем. Такие вылазки бывают просто необходимы, особенно когда тебя и дома, и на работе окружает много людей… Хотя конечно же большая семья — настоящий подарок судьбы. Наше семейство сейчас похоже на слаженно работающее предприятие, мозгом которого являюсь я. Потому что все детали — от расписания тренировок до телефонов врачей и тренеров по плаванию — в моей записной книжке. Бабушка Света, моя мама, и бабушка Таня, мама Игоря, нам страшно помогают с пацанами. Бывшие муж и свекровь — моя опора в воспитании Лизы. Папа мой, Александр Григорьевич, возит дочь из школы на дачу и обратно, страхует меня, когда я занята. При том что есть еще и няни, водители, помощницы, мы все всегда чем-то заняты: одна готовит, другая с Матвеем гуляет, третья укладывает Корнея, четвертая что-то латает… Когда кому-то нужна помощь, все мобилизуются и как один встают под ружье. Мы научились, как я говорю, каждый день совершать маленькие подвиги, а потом сообща наслаждаться результатом. Даже если речь идет о, казалось бы, мелочах. У Игоря в августе день рождения. Накануне мне пришло в голову, что Матвей с Лизой в качестве подарка папе должны спеть Гимн России. В итоге вся семья над этим работала: папа Игоря, Петр Владимирович, распечатал текст, бабушки поочередно учили его с Матвеем. У Игоря в телефоне теперь вместо рингтона звучат голоса детей. И картинка — Матвей на табуретке, а рядом Лиза в пижаме.

По большому счету, родив троих детей, женщина не имеет права заниматься ничем, кроме них, а в особенности актерством. Коллеги-мужчины умеют абстрагироваться от всего окружающего и концентрироваться только на роли. Мы, женщины, такую роскошь себе позволить не можем. Что бы мне ни предстояло играть, никогда не выключаю телефон и сама очень часто звоню домой. Конечно, усталость накопилась колоссальная. Не исключаю — если почувствую, что дошла до ручки, напишу эсэмэску: «Все. Мама в кабинете». Сработает все тот же инстинкт самосохранения, который заставит меня на время уединиться где-нибудь на пару недель, чтобы попросту набраться кислорода. Ведь для того, чтобы созданная нами система существовала, я должна быть здорова. Вспомните, как написано в правилах безопасности авиаперелетов: «Сначала наденьте кислородную маску на себя, потом на детей».

— А Игорь совсем не помогает по дому?

— Это больной вопрос. Когда он на два-три дня приезжает домой после съемок, все тут же начинают его донимать: дети соскучились по папе, да еще и какие-то бытовые проблемы нужно успеть решить. Иногда по его настроению понимаю: он может и расслабиться, и с детьми поиграть, и погулять с ними. А порой вижу, что Игорю нужно просто отдохнуть. Поэтому и стараюсь, пока есть силы, обходиться без него, без острой необходимости не дергать. Понимаю, что мужу нужно свое пространство. Игорь сейчас очень много работает. Большая семья ко многому обязывает. В особенности ее главу. Свою надежность Игорь всегда доказывал конкретными делами. Вижу, что иногда он соглашается на участие в «стосерийных» проектах, в которых — не будь у него большой семьи и соответствующих расходов — никогда бы не снимался. Я это очень ценю. Понимаю, что он рискует своим именем, репутацией и делает это не ради того, чтобы купить себе роскошный автомобиль, а ради меня и детей. А мне, бывает, выговаривает, чтобы я была более разборчивой. И страшно сетует, когда соглашаюсь на какую-то ерунду. Игорь глубоко убежден, что я должна браться только за интересную работу. Мне ведь, в отличие от него, не нужно тащить на себе груз финансовой ответственности. Я прислушиваюсь к его советам, но при этом окончательный выбор делаю сама. И пока Петренко в приказном порядке не потребовал от меня сидеть дома, буду стараться утвердиться в профессии.

Он ворчит изредка. В те редкие дни, когда оказывается дома, а у меня, как назло, спектакль и готового ужина нет на плите, может и выговорить: мол, почему это ты уходишь на работу… Хотя о чем это я! Если уж Игорь позволял мне детей кормить грудью по три-четыре месяца, не заставлял сидеть с ними безвылазно, разрешал сниматься беременной, то рассуждать о неприготовленном борще на полном серьезе — абсурдно. Я, кстати, часто готовлю. Но именно в такие моменты, по закону подлости, у Петренко физически не получается поесть дома, в итоге после трехдневного стояния в холодильнике готовые обеды летят в помойку. Есть такая детская песенка: «В дом приходишь — гнома нет, гном приходит — дома нет!» Она — о нас с Петренко. Мы не так давно оба вернулись из Киева — работали в двух разных проектах. Я согласилась сниматься втайне от мужа. Не говорила ему вплоть до подписания контракта. А прямо перед Новым годом объявила: «Сюрприз! Я тоже буду сниматься в Киеве». Игорь в ответ: «Отлично, вот только у нас сворачивается экспедиция, будем доснимать в Москве». Сюрпризы, видимо, все же не моя стихия. Я тогда очень расстроилась, но изменить ничего уже не получилось…

Судьба вообще занятная штука. Давно отучила себя что-то планировать. Небеса ведь надо мной смеялись уже как минимум дважды. Учась в институте, я во всеуслышание заявляла: «Никогда не свяжу свою жизнь с актером». Казалось, что понятие актер и муж — несовместимы. Но, видимо, кому-то наверху мое утверждение показалось слишком заносчивым, и там решили: «Ах так? Не хочешь за актера?! Получай Петренко!» То же самое с профессией: «Хочешь быть актрисой? На тебе троих детей, и разбирайся как знаешь». Вот я и разбираюсь. С другой стороны, жаловаться мне не на что. Уж не такой великий это подвиг в нашей стране, где в принципе мало нормальных мужчин, рожать детей от такого человека, как Игорь. Скажу больше, встретить такого и не родить от него — просто преступление. И даже если в нашей жизни может что-то разладиться — в конце концов, никто не знает, что будет впереди, — уж поверьте, я буду счастлива только тем, что у меня от  этого человека двое детей… Когда после трех месяцев съемок вернулась из Киева домой, поймала себя на мысли: «Вот, значит, какое оно — счастье!» За окном идет снег, в камине горит огонь, я, как львица в прайде, лежу на диване, по мне ползают дети, рядом на ковре — Игорь, и мы все вместе смотрим «Пиратов Карибского моря»... Думаю, даже в глубокой старости я буду вспоминать эти моменты и улыбаться.

Источник: "7 Дней", март, 2011

Добавить сообщение

Авторизуйтесь тут, чтобы оставить комментарий.